3 октября 2016

«Он мог бы еще многое успеть»

Пять лет назад не стало Василия Алексаняна
Василий Алексанян. Фото Татьяны Макеевой / khodorkovsky.ru
Василий Алексанян. Фото Татьяны Макеевой / khodorkovsky.ru
Василию Алексаняну выпала наиболее трагичная судьба среди всех, кто подвергался преследованиям по делу ЮКОСа. Как однажды заметил его отец Георгий Гарникович, такой судьбы не пожелаешь даже своему врагу. Ведь его сын Василий поплатился за свои убеждения, принципиальность и честность собственной жизнью.

Молодой и талантливый Алексанян, получивший юридическое образование в МГУ и Гарварде, оказался в ЮКОСе в возрасте 25 лет. Уже вскоре он стал начальником правового управления нефтяной компании. Его ценили за острый и светлый ум, профессионализм, целеустремленность, фантастическую работоспособность и преданность общему делу.

Спустя десять лет, когда госчиновники вовсю занимались банкротством и отъёмом ЮКОСа, а его руководство уже находилось на скамье подсудимых, Алексанян решил занять пост исполнительного вице-президента компании, чтобы в одиночку попытаться ее спасти. Это не могло не раздражать следователей, и 6 апреля 2006 года Василий Георгиевич был арестован по сфабрикованным обвинениям.

За решеткой ему был поставлен смертельный диагноз — из-за заражения при экстренном переливании крови после аварии у него развился СПИД, рак и туберкулез, к тому же он практически ослеп. Несмотря ни на что, никакая медицинская помощь ему оказана не была. Алексаняну угрожали, его шантажировали, требовали оговорить своих коллег по ЮКОСу, обещая взамен свободу и лечение. Но он оставался непреклонным.

Зимой 2008 года начались судебные слушания по его делу, которые тут же пришлось остановить из-за тяжелого состояния подсудимого. Его наконец перевели в больницу, но и там держали прикованным к кровати.

В декабре 2008 года суд разрешил отпустить Алексаняна из-под стражи под издевательский залог в 50 миллионов рублей. 24 июня 2010 года уголовное дело в отношении него было закрыто в связи с истечением срока давности.

3 октября 2011 года Василий Алексанян скончался у себя дома. Ему было всего 39 лет.

Когда я оказался в тюрьме, - он стал моим адвокатом и опять сражался в суде, догадываясь, но не веря, что все уже решено. А потом – с той же энергией и безрассудной смелостью – пытался спасти компанию. Ему угрожали, ведь он реально мешал грабить. Но, будучи юристом до мозга костей, - Вася до конца не верил в правовой беспредел. Он надеялся, что, действуя по закону, возможно отстоять права десятков тысяч акционеров ЮКОСа...
До конца Вася пытался помочь тем, перед кем ощущал ответственность...
Этот, еще молодой, парень оказался Человеком, для которого честь дороже жизни. Жизни, которую он так любил. Они отняли у него жизнь, и отняли его у семьи… «Они» - те, кто названы им пофамильно. Но в нашей стране только Бог «им» судья.
А он мог бы еще многое успеть…
Михаил Ходорковский, Новая газета
Следователь Каримов Салават Кунакбаевич лично предлагал мне сделку. Он мне сказал: руководство Генеральной прокуратуры понимает, что вам необходимо лечиться, может быть, даже не в России, у вас тяжелая ситуация. Нам, говорит, необходимы ваши показания, потому что мы не можем подтвердить те обвинения, которые мы выдвигаем против Ходорковского и Лебедева. Если вы дадите показания, устраивающие следствие, то мы вас выпустим. Но я не могу быть лжесвидетелем, я не могу оговорить невинных людей. Мне неизвестно ни про какие преступления, совершенные компанией ЮКОС и ее сотрудниками. Это ложь все.

Борис Моисеевич Ходорковский и Василий Алексанян у Мешанского суда Москвы, май 2005 года. Фото из архива Татьяны Макеевой / khodorkovsky.ru
Я бы хотел забыть этот кошмар. Это ад, где обычные люди приходят «на работу» и делают зло. У них даже никаких чувств по этому поводу не возникает. Если бы после моего случая были какие-то радикальные изменения, то и Сергей Магнитский был бы жив, царствие ему небесное!
Когда я сидел в тюрьме, ко мне приходили люди и говорили, что Сечин приказал: «Живым не выпускать!» Мне передавали такие пугалки и страшилки.
Но и после освобождения меня кошмарят каждый день. Они терроризируют людей, которые со мной работают, которые мне пытаются помочь. Я не хочу, чтобы кому-то другому было плохо. Мои родители с ума сходят. Они боятся, что меня посадят снова и никогда не выпустят. Они кошмарят всех, кто мне помогает. Есть врач, который меня держит на плаву. Пришли даже к нему и прямо в лицо сказали: мы его выпустили в расчете на то, что он в течение года умрет.
Из интервью Василия Алексаняна The New Times, октябрь 2011 года
Мы были молоды, полны сил и главное, надежд. Что мы все можем, что мы все преодолеем. Работать было сложно и интересно. А потом нас взяли в заложники. Страна, которая борется с больными, женщинами и детьми, остановилась в развитии. Какая к черту интеграция. Людоедство.
Он мог бы прожить больше, он мог бы сделать больше.
Светлана Бахмина, Новая газета
Его волновало все, что происходило в стране. Он живо интересовался всем и надеялся до последнего... Он считал, что конец этому людоедству придет, что Россия все-таки возьмется за ум, что он пригодится еще для страны – не только он, но и все остальные. Он был оптимистом и очень надеялся на то, что Россия действительно станет нормальной правовой страной. Он очень переживал за всех и готов был пойти на все абсолютно. Ну, конечно, так и ушел он из жизни, неудовлетворенный всем этим делом.
На этой странице, составленной журналистами Новой газеты, перечислены все, кто причастен к преследованию Василия Алексаняна — от следователя Салавата Каримова до главы СК Александра Бастрыкина.
Не забудем, не простим.
Последние новости