25 января «Открытая Россия» провела в Санкт-Петербурге онлайн-лекцию экономиста Сергея Гуриева. Бывший ректор РЭШ, а ныне профессор парижской Школы политических наук SciencesPo поделился своими неутешительными прогнозами развития российской экономики на 2015 год.

Сергей Гуриев: Я постараюсь рассказать о том, что происходит сейчас в российской экономике, почему это происходит, что нужно сделать, чтобы предотвратить проблемы, которые, к сожалению, накопились в российской экономике, и о том, почему эти меры предприняты, скорее всего, не будут.

Сразу скажу, что ситуация, на самом деле, очень тяжелая. Консенсус-прогноз развития российской экономики в 2015 году на самом деле драматический. Сейчас прогнозируется спад ВВП на пять процентных пунктов, есть прогнозы, которые более драматические, есть прогнозы, которые более оптимистические, но в целом сегодняшний прогноз рынка предполагает примерно пятипроцентный спад в 2015 году.

Надо сказать, что есть целый ряд факторов, которые могут углубить спад, и целый ряд рисков, которые могут реализоваться. О них я расскажу особо.

Почему происходит то, что происходит? Есть три ключевых фактора.

Во-первых, это собственно структурные проблемы российской экономики, тот самый пресловутый инвестиционный климат, тот самый бизнес-климат, который, мягко говоря, является неблагоприятным для инвестиций и развития бизнеса. Это проблемы, которые появились и накопились до украинских событий.

Кроме этого, российская экономика, безусловно, страдает от санкций, которые были наложены европейскими и американским правительством после присоединения Крыма и после последовавших событий.

И третий фактор — это снижение цен на нефть примерно в два раза, которое произошло в последние несколько месяцев.

Я поговорю об этих факторах отдельно и в том числе о том, как они взаимодействуют друг с другом в своем влиянии на российскую экономику.

Что касается инвестиционного климата и структурных проблем в российской экономике — на самом деле, еще до украинских событий в российской экономике началось замедление. Более того — это замедление началось еще в середине 2012 года. После того, как российская экономика попала в кризис и потеряла восемь процентов ВВП в 2009 году, она восстановилась на докризисные позиции за два последующих года, в 2010 и 2011 году, после чего рост начал замедляться.

Почему он начал замедляться? Изначально инвесторы и бизнесмены оптимистично смотрели на те обещания реформ, те обещания защиты прав собственности, конкуренции, обещания амнистии предпринимателей, обещания судебной реформы, обещания борьбы с коррупцией, которые были сделаны в начале 2012 года. Если почитать программную статью Владимира Путина января 2012 года «Нам нужна новая экономика», там есть много абсолютно честных и адекватных оценок того, насколько плоха ситуация с бизнес-климатом в России и какие меры нужно предпринять. Многие из этих мер были записаны в указе №596 о долгосрочной государственной экономической политике, который Владимир Путин подписал 7 мая 2012 года. И поначалу рынки считали, что… (проблемы со звуком). Теперь, когда выборы позади, он может делать необходимое для того, чтобы ускорился экономический рост, с тем, чтобы можно было выполнить те самые социальные обязательства, с которыми он пошел на выборы 2012 года.

К сожалению, эти ожидания не оправдались, и рынки начали разочаровываться уже во второй половине 2012 года. И если мы посмотрим на темпы экономического роста, если мы посмотрим на уровень инвестиций в российскую экономику, если мы посмотрим на отток капитала, если мы посмотрим на цены на российские акции, динамика изменилась уже во второй половине 2012 года. И уже в начале 2013 года даже ключевые министры экономического блока начали говорить о возможности рецессии и даже неизбежности стагнации. Мы увидели, что в конце 2013 года — в начале 2014 года российская экономика балансировала на грани рецессии, инвестиции, на самом деле, снижались, а не росли, и те факторы, за счет которых был достигнут рост и до кризиса, и сразу после кризиса — эти факторы были исчерпаны.

Россия могла бы продолжать расти, если бы предприниматели и инвесторы знали, что власти борются с коррупцией, а не способствуют коррупции.

Что это за факторы? Экономический рост в первые 10 лет президентства (или руководства страной) Владимира Путина основывался на растущих ценах на нефть и другие сырьевые товары, он основывался на эффекте низкой базы. Когда Владимир Путин стал президентом, безработица была на уровне 13%, сейчас она на уровне 5%. Фактор дешевой и изобильной рабочей силы также исчерпан. Фактор незагруженных мощностей также исчерпан. Эффект от реформ, проведенных в начале 2000-х годов, сыграл свою роль, но он также исчерпан. Кроме того, выдохся и мотор потребительского кредитования, который сыграл свою роль в восстановлении после кризиса, когда потребительские кредиты росли в год темпами 30 или 40%. Это, безусловно, сыграло свою роль в области потребления, но этот мотор также не может продолжать работать просто потому, что потребительских кредитов уже выдано достаточно много.

По уровню неипотечных потребительских кредитов в России, на самом деле, больше объем выданных потребительских кредитов, чем во многих восточноевропейских и даже западноевропейских странах, и в этом смысле рассчитывать на продолжение роста потребления не стоит.

Какие новые источники роста могли бы быть у России? Это, опять-таки, абсолютно понятные и банальные вещи. Россия могла бы продолжать расти, если бы предприниматели, бизнесмены и инвесторы знали, что власти борются с коррупцией, а не способствуют коррупции, если бы предприниматели знали, что силовые органы не занимаются рэкетом, а, наоборот, защищают их от преступников, в том числе, от бюрократов, вымогающих взятки, и т.д и т.п.

Ничего из этого не произошло.

Если говорить об уровне и ощущении коррупции в России, ситуация с начала 2012 года, скорее, ухудшается, поэтому неудивительно, что отток капитала продолжался и даже усиливался еще до украинских событий. И некоторые люди даже считают, что замедление экономического роста, именно тот факт, что российская экономическая модель зашла в тупик, тот факт, что власти больше не могли использовать тот социальный контракт, в котором они обменяли экономический рост на неподотчетность власти, после исчезновения экономического роста властям нужно было придумывать новый социальный контракт, и возможно, что это сыграло свою роль во внешней политике.

Когда власти поняли, что социальные обязательства выполнить невозможно, процветание больше не является простым и легким, и в этом смысле нужны другие источники популярности, нужны другие источники легитимности, — аннексия Крыма во многом помогла решить эти проблемы, пусть и в краткосрочной перспективе.

С другой стороны, конечно же, проблема Крыма привела к санкциям. Это было вполне ожидаемо. С другой стороны, российские власти, очевидно, не проанализировали то, насколько санкции могут быть болезненны. Либо же российские власти считали, что Америка и Европа не пойдут на то, чтобы ввести санкции против России.

Надо сказать, что до сих пор эти санкции вводились по принципу того, что самый главный удар экономических санкций находится в будущем. До сих пор Америка и Европа пока не наносили таких ударов, которыми они постоянно угрожают. До сих пор, скорее всего, рынки по-прежнему боятся того, что против России и ее компаний и банков будут введены по-настоящему жесткие меры.

Тем не менее, даже тех санкций, которые были уже введены, достаточно для того, чтобы российские банки и корпорации поняли, что они больше не могут рефинансировать свой долг, что они больше не могут занимать деньги на внешнем рынке. И это касается не только государственных компаний и банков, которые попали под санкции напрямую, это касается и частных компаний. Почему? Потому что рынки опасаются того, что в будущем санкции могут быть распространены, в том числе и потому, что российская внешняя политика может стать еще более агрессивной.

Еще одна неожиданность для российских властей заключается в реакции Китая и азиатских рынков в целом. Мы слышали много выступлений о том, что Россия не боится санкций, потому что Россия может повернуться на восток. Пока что поворот на восток не принес ощутимых результатов. Так называемые газовые контракты, которые были подписаны с Китаем, это по-прежнему не контракты, а меморандумы о взаимопонимании, протоколы о намерениях.

Пока мы не видели того, что китайское правительство готово поддерживать российскую экономику, готово из-за России ссориться с западными партнерами. Более того, мы не видели больших финансовых сделок.

По китайским меркам российские проблемы, проблемы российского долга, корпоративного или банковского долга — это не такие большие проблемы. Но в 2014 году произошел очень важный прецедент: французский банк BNP Paribas, который нарушал американский режим санкций в отношении Ирана и других стран, заплатил штраф в девять миллиардов долларов. Это очень большая сумма и для французского банка, и для любого китайского банка, что означает, что любой китайский банк, который раздумывает над тем, не помочь ли российским компаниям, попавшим под американские санкции, теперь понимает, чем он рискует. И в этом смысле неудивительно, что китайские банки не приходят на помощь своим российским партнерам.

Третий фактор — это, конечно, падение цен на нефть. Тот факт, что цены на нефть упали со 100 долларов за баррель (это цена, которая заложена в сегодняшний российский бюджет) до 50 долларов за баррель, сам этот фактор, сам по себе, должен вычесть из российского экономического роста примерно пять процентных пунктов. В этом смысле неудивительно, что сегодня мы говорим о том, что прогноз на 2015 год — минус четыре, минус пять или минус шесть процентных пунктов ВВП, просто потому, что российская экономика действительно зависит от мировых цен на нефть. И при таком существенном падении цен на нефть это серьезный удар.

Но надо сказать, что эффект снижения цен на нефть не был бы таким болезненным, если бы не было санкций. Санкции усиливают эффект цен на нефть, и падение цен на нефть усиливает эффект санкций.

Почему? Потому что все понимают, что цены на нефть — это величина, которая может колебаться и вверх, и вниз, но если нефтяная страна находится в тяжелой экономической ситуации, она может занять денег на внешнем рынке, переждать тяжелое время. К сожалению, Россия не находится в такой ситуации, потому что западные и глобальные финансовые рынки для российского государства, для российского банковского и корпоративного сектора закрыты. И в этом смысле санкции и снижение цен на нефть взаимно усиливают друг друга, и поэтому неудивительно, что в России, на самом деле, такая серьезная ситуация.

Что нужно было бы сделать? На самом деле, в этом нет никакого бинома Ньютона. Как я уже сказал, мы ничего не можем сделать с ценами на нефть, но мы можем изменить внешнюю политику, с тем чтобы договориться о снятии санкций, и, естественно, мы можем провести те реформы, которые много раз обещали и Медведев, и Путин, и те самые обещания, в которых разочаровался и финансовый рынок, и бизнес-сообщество как в России, так и за рубежом. Мы видим, что инвесторы и российские, и иностранные голосуют ногами: они не верят в проведение этих реформ. Эти реформы много раз описаны: речь идет и о защите прав конкуренции, и о приватизации, и о улучшении бизнес-климата, и о борьбе с коррупцией, и о дерегулировании, и об амнистии предпринимателей, посаженных в тюрьму по так называемым бизнес-статьям, ну и, в конце концов, об отстранении от должности скомпрометировавших себя руководителей силовых органов и руководителей госкомпаний и госкорпораций, в отношении которых есть очевидные доказательства их вовлеченности в сомнительные, в некоторых случаях — несомненные, коррупционные сделки.

Будет ли это сделано? Я думаю, что нет. И это то, о чем мы много раз говорили, что мы много раз видели.

Всем очевидно, какие меры необходимы для того, чтобы в России был более быстрый экономический рост. Но всем и очевидно, почему эти меры не предпринимаются.

Казалось бы, для любого режима важно увеличить общий размер пирога, сделать так, чтобы экономический рост был быстрее, сделать так, чтобы был бы больше размер бюджета, из которого можно было бы финансировать социальные обязательства, оборонные расходы, зарплаты чиновникам и налоговые льготы предпринимателям. Но если для того, чтобы увеличить размер пирога, нужно пожертвовать своей властью, вероятностью того, что вы останетесь у власти, то, конечно, многие режимы, и в том числе и российский режим не является исключением, выберут более высокую вероятность остаться у власти, пусть и в падающей экономике, чем более низкую вероятность остаться у власти, пусть и в растущей экономике. В этом смысле неудивительно, что реформы, связанные с развитием конкуренции, с защитой прав собственности, с борьбой с коррупцией — эти реформы не нравятся сегодняшней власти, потому что они подрывают основу этой самой власти. Они подрывают благосостояние базы режима, коррумпированных чиновников, приближенных к власти предпринимателей или так называемых предпринимателей и руководителей госкомпаний. Поэтому не удивительно, что эти реформы не предпринимаются.

Что будет происходить на самом деле? Я думаю, что основной план был несколько раз озвучен. Основной план выхода из этого кризиса заключается в том, чтобы ничего не делать. Мы будем ждать, пока повысятся цены на нефть, и надеяться на то, что будут сняты санкции. Надо сказать, что в предыдущие годы это помогло. И действительно: если мы посмотрим на кризис 2008—2009 года, цены на нефть поднялись достаточно быстро, кризис кончился, и никаких особых угроз режиму так и не возникло.

Надо сказать, что ситуация сегодня является другой по целому ряду причин. Гораздо более тяжелой, по целому ряду причин. Во-первых, цены на нефть хотя и выше, чем цены на нефть в декабре 2008 года, они, скорее всего, останутся более низкими в более длительной перспективе. Просто потому что есть целый ряд фундаментальных факторов, которые говорят о том, что на рынке есть избыток производства нефти. И, на самом деле, скорее всего, цены на нефть не вырастут до 80 или 100$ за баррель в обозримой перспективе. В частности, потому что сегодня мировая экономика находится на подъеме, и она вряд ли ускорится в ближайшие годы.

Если мы вернемся в 2008-2009 год — тогда мировая экономика находилась в кризисе. Было понятно, что как только этот кризис пройдет, мировая экономика будет расти быстрее, и цены на нефть будут расти быстрее. Не нужно рассчитывать на это сейчас.

Потому что американская экономика и так растет достаточно быстро. Европейская экономика могла бы расти быстрее, но ее проблемы нельзя решить слишком быстро. Китайская экономика вряд ли начнет расти быстрее в обозримой перспективе.

А вторая проблема, которая есть сегодня, которой не было в 2008 году, — это раздутый бюджет. Сегодняшний бюджет, по которому сегодня живет Россия, бюджет, который подписан Владимиром Путиным 1 декабря 2014 года, — это бюджет, основанный на цене 100$ за баррель, это бюджет, основанный на прогнозе двухпроцентного роста ВВП в течение следующих трех лет. Это бюджет абсолютно нереалистичный, его придется сокращать.

К сожалению, мы пока не знаем, какие статьи власти собираются сокращать. Но самое главное, что этот бюджет существует, в отличие от того бюджета, который был принят в 2007—2008 годах, который основывался на ценах на нефть в 35—40 или 50 долларов за баррель. И в этом смысле этот разрыв между сегодняшним бюджетом, по которому живет Россия, и той ценой на нефть, которую мы наблюдаем на рынке, совершенно другой в сравнении с тем, что мы видели в 2008—2009 году.

Ну и плюс к этому, надо сказать, что в 2008—2009 году Россия вошла в кризис с существенно большими резервами и могла позволить себе целый ряд ошибок, которые были сделаны, некоторые из них не были сделаны, но тем не менее, это не привело к драматическим изменениям.

Мы ничего не можем сделать с ценами на нефть, но мы можем изменить внешнюю политику, с тем чтобы договориться о снятии санкций, и, естественно, мы можем провести те реформы, которые много раз обещали и Медведев, и Путин, и те самые обещания, в которых разочаровался и финансовый рынок, и бизнес-сообщество как в России, так и за рубежом.

В конце концов, я хотел бы попробовать предсказать, что будет дальше.

Я думаю, что мы сейчас находимся в очень неопределенной точке — просто потому, что мы не понимаем, как на эти угрозы будет реагировать власть. Во-первых, мы не знаем, чьи именно доходы будут сокращаться.

Мы точно знаем, что реальные доходы россиян будут сокращаться. Но будут ли в первую очередь сокращаться пенсии в реальном выражении? Имею в виду, что цены будут расти, а пенсии в рублях вряд ли будут индексироваться таким же темпом.

Будут ли сокращаться зарплаты учителей и врачей? Будут ли сокращаться доходы руководителей госкорпораций? Будут ли сокращаться доходы чиновников? Кто именно пострадает от сокращения бюджета, мы пока не знаем. Сокращение, очевидно, будет очень большим. Уже сейчас, судя по утечкам из правительства, речь идет о том, что расходы бюджета будут сокращены на один триллион.

И при этом 70% Резервного фонда будет потрачено в течении 2015 года. Это означает, что к середине 2016 года Резервный фонд будет потрачен полностью. Мы также видим, что этот бюджет основан на 60 долларах за баррель, хотя цена сегодня уже 50. И, вполне возможно, что она останется на уровне 50 или даже снизится.

Еще одна неопределенность, которую мы наблюдаем, — это очень высокие риски непредсказуемых действий российской власти. Российская власть доказала, что она может предпринимать самые неразумные действия и в области внешней политики, и в области экономической политики внутри страны. К их числу можно отнести и продовольственное эмбарго, введенное летом 2014 года, и совершенно непонятную сделку с облигациями Роснефти, проведенную в декабре 2014 года, которая, по-видимому, и явилась ключевым спусковым крючком паники на валютном рынке в середине декабря.

Такие решения, судя по всему, нас ждут и в 2015 году. И, в этом смысле, если говорить честно, то даже сценарий пятипроцентного спада ВВП в 2015 году на сегодня выглядит как оптимистический сценарий, который произойдет, если цена на нефть будет примерно на уровне 60 долларов, и российские власти не будут допускать ошибок. На что, к сожалению, я бы не стал надеяться, учитывая то, насколько непредсказуемо и нерационально вела себя российская власть в 2014 году.

Поэтому, к сожалению, у меня нет хороших новостей в отношении прогноза на 2015 год.

Полную текстовую расшифровку лекции Сергея Гуриева читайте на сайте «Открытой России».

Ответы Сергея Гуриева на вопросы слушателей лекции.